Только в MaxiMarkets 1$ = 35 рублей. Время ограничено, курс меняется каждую секунду!

Лучшие брокеры бинарных опционов за 2020 год:
  • БИНАРИУМ
    БИНАРИУМ

    1 место в народном рейтинге! Честный и надежный брокер бинарных опционов. Бесплатное обучение для новичков! Получите бонус за регистрацию:

Езда по обочине: плевки против ветра

По правилам дорожного движения езда по обочине — нарушение, которое наказывается штрафом в 1500 рублей. И все-таки немало тех, кто считает это «прегрешение» допустимым и безобидным, рассматривая обочину как дополнительный ряд на случай пробки.

На своей волне

Выходной день, загородное шоссе. Поток плотный, медленный, но пробки пока нет. Однако то и дело по обочине пролетают торопыги, которых не устраивает скорость движения остальных. Есть же еще одна полоса асфальта, пусть и отделенная сплошной линией! Такая же широкая, как и прочие, или даже шире! Почему бы не ехать? Штраф? Пустяки, на этой дороге гаишников отродясь не было… И вон уже впереди кто-то едет по обочине! Ему можно, а мне нельзя?!

Вот на перекрестке все-таки стоит экипаж ДПС. Страшась наказания, обочечники встраиваются в тот же поток. Или вместо гаишников стоит сломанный КАМАЗ… Да просто ремонт дороги. Рано или поздно обочечникам приходится вклиниваться в поток, тормозя или выжимая тех, кто не нарушал. Их, конечно, пускают: дай дорогу дураку. Дурак отнял всего лишь несколько секунд (да, и лишь у нескольких тысяч людей, оказавшихся за ним).

Проходит час-другой, машин прибавляется, возникает настоящая пробка. На обочине уже не просто отдельные нарушители правил. Таких целый ряд или два. Самые наглые едут даже не по асфальту, скачут по грунту правее. Попытаешься там остановиться — будут сигналить и материться. Им мешают ехать. Спросишь, почему они считают, что можно нарушать — в лучшем случае получишь оправдание, что спешат в аэропорт на роды троюродной смертельно больной кошки. Те, кто понаглее, попытаются доказать свое право нарушать кулаками. Иных не остужает даже присутствие сотрудников полиции — напротив, в приступе неимоверной «крутизны» и их будут «строить»: «Да ты знаешь, кто я такой?!» Знаю. Хам.

Неотвратимость наказания

Все это — из собственного опыта. Обратите внимание на дату публикации репортажа — осень 2020 года, то есть минул почти год. Что-нибудь изменилось? Кажется, ничего. Мы по-прежнему ломаем копья на тему обочечников и радуемся, когда торжествует справедливость, высчитываем, сколько времени обочечники отнимают у нормальных людей (те, кто находятся в конце пробки, теряют не секунды или минуты, а часы), придумываем, как в принципе избавиться от такого явления. И какие решения! Бетонные полусферы через несколько метров, поперечные рвы, шипы под колеса и прочее! А ведь все уже придумано и действует вполне эффективно.

Камеры и штрафы. Возможно, у нас действительно не хватает сотрудников ДПС, чтобы расставить их на всех проблемных участках и штрафовать «за обочину» всех подряд, а не только самых невезучих. Но зато российские дороги усеивают камерами, фиксирующими нарушение ПДД. По секрету скажем, что они могут следить не только за скоростью движения, но и рядностью, а также езде по обочине. Размер выписываемого штрафа, напомним, 1500 рублей. И в эффективности действия такого инструмента борьбы с нарушителями сомневаться не приходится.

Такие камеры уже давно работают на МКАДе. И вот комментарий нашего непредставившегося читателя, признавшегося, что он обочечник: «Вчера оплатил два штрафа в общей сложности на 3000 рублей за обочину на МКАДе. Попал под камеры. Не знал, что такие теперь есть. Вероятность того, что снова полезу на обочину, уменьшилась, думаю, раза в три».

Камеры, фиксирующие движение по обочине, полностью исправили и одного из моих знакомых. Раньше ему не помогали ни уговоры, ни призывы к совести. А когда посыпались штрафы по полторы тысячи — сразу опомнился. Есть и другие примеры, доказывающие эффективность такого способа борьбы с нарушениями. Знаете только, что плохо? Отсутствие повышающего коэффициента за повторное нарушение статьи 12.15 ч. 1 КоАП РФ. С ним бы рецидивистов стало в разы меньше.

Мы уже проводили опрос на тему, что побуждает водителей ездить по обочинам. По мнению большинства респондентов, это элементарное отсутствие культуры. На втором месте — индивидуальные свойства характера (неусидчивость, желание быть первым), и только на третьем — незначительные штрафы. А мы бы поставили на первое место отсутствие страха из-за высокой вероятности избежать расплаты. Дорога — не очередь в магазине, где без последствий мимо всех не проскочишь. А здесь — получается. И безнаказанность таких действий — большая проблема, которую нужно решать как можно скорее .

Вспомните, как российских водителей приучили пользоваться ремнем безопасности. Штрафовали всех без исключения — и теперь те, кто ездит без ремня, остались в меньшинстве. А ведь ремни не влияют непосредственно на безопасность окружающих, в отличие от езды по обочинам. Если непонятно, о чем речь, зайдите в Youtube, введите в поисковой строке слово «обочина» и посмотрите, как бьются сами обочечники и их соседи-водители, как давят пешеходов. Смешного мало.

ТОП русскоязычных брокеров бинарных опционов за 2020 год:
  • БИНАРИУМ
    БИНАРИУМ

    1 место в народном рейтинге! Честный и надежный брокер бинарных опционов. Бесплатное обучение для новичков! Получите бонус за регистрацию:

Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС и «За рулем»

Почему путешествие в прошлое — это парадокс?

Путешествия во времени нередко фигурируют в кинофильмах. Жаль, что ученым не угнаться за фантазией сценаристов. BBC Future бъясняет, почему в научной фантастике больше фантастики, чем науки.

Где-то мы это уже видели. «Патруль времени», на днях стартовавший в британском прокате, пополнил и без того обширную коллекцию фильмов, посвященных путешествиям во времени. С тех пор, как 30 лет назад вышли первые серии фильмов «Терминатор» и «Назад в будущее», таких картин сняли уже более сотни. Все они относятся к жанру научной фантастики, но имеют мало общего с научными фактами.

В основе «Патруля времени» увлекательный сюжет: герой Итана Хоука отправляется в прошлое, чтобы предотвратить преступления до того, как они будут совершены. Как это бывает с такими фильмами, хронология в нем выстроена вопреки законам здравого смысла: кинематографические путешествия во времени заставляют нас забыть о достижениях науки и отдаться во власть временного безумия.

Сюжетные перипетии плохо укладываются в голове. Например, как вам такое: человек построил машину времени. Что мешает ему вернуться на минуту раньше и разбить машину, не успев ей воспользоваться? Получается, машину так и не запустили — тогда почему она разбита? Множество парадоксов, возникающих благодаря путешествиям в прошлое — например, стать собственным дедушкой, убить Гитлера до того, как он начал Вторую мировую войну, и так далее, — идет вразрез с основными законами физики. А Вселенная, насколько мы ее понимаем, любит играть по правилам.

И физика, и другие аспекты нашей жизни во многом подчиняются закону причины и следствия, причем всегда именно в таком порядке. Если бы вы могли изменить прошлое, этот закон был бы нарушен. Ваши действия сказались бы на том, из-за чего вы изначально отправились в прошлое. Например, если бы вам удалось убить Гитлера, он не смог бы совершить тех действий, которые сподвигли вас на мысль вернуться и его устранить.

Тем не менее, кинорежиссеры продолжают фантазировать, что произошло бы, если бы мы смогли заглянуть в историю. Для Голливуда аплодисменты и спецэффекты важнее, чем причинно-следственные связи, поэтому путешествия во времени позволяют разгуляться фантазии — и компьютерной графике. В роли машин времени на экране фигурировали полицейская будка («Доктор Кто»), телефон-автомат («Невероятные приключения Билла и Теда»), спорткар «ДеЛориан» («Назад в будущее») и большой энергетический шар, где можно путешествовать исключительно без одежды («Терминатор»).

Лазейка в кротовую нору

Многие темы, к которым частенько обращается научная фантастика — например, роботы, превосходящие человека своим интеллектом, межзвездные полеты или встреча с инопланетянами — либо теоретически возможны, либо могут воплотиться в будущем. А вот вероятность путешествий в прошлое современной наукой отвергнута окончательно и бесповоротно.

Ну, почти бесповоротно. Есть одна лазейка. Крошечная лазейка, которая называется кротовой норой, или кротовиной.

Стивен Хокинг — лишь один из целого ряда уважаемых ученых, которые убеждены, что вся Вселенная пронизана кротовинами, по сути являющимися «туннелями» в пространстве и во времени. Существование кротовин не противоречит теории относительности Эйнштейна и другим популярным в современном мире представлениям о природе вещей. Вместе с тем, «кротовые норы» делают потенциально возможными не только путешествия во времени (можно попасть в кротовину с одной стороны и покинуть ее с другого конца на несколько дней, лет или веков раньше), но и перемещения в пространстве, между далекими друг от друга частями космоса, со скоростью, превышающей скорость света. Неудивительно, что концепция кротовой норы так часто встречается в научно-фантастических фильмах (среди которых «Звездный путь», «Звездные врата», «Мстители» и «Интерстеллар»).

Впрочем, не торопитесь строить свой космический корабль и брать курс на ближайшую кротовину. Пусть кротовые норы существуют, пусть их много, пусть попадание в них позволяет преодолеть пространство и время — все равно не факт, что ими можно воспользоваться. Профессор Хокинг признает, что он «одержим временем» и что он хотел бы верить в возможность путешествий во времени. Тем не менее, даже Хокинг ссылается на существующий в научном мире консенсус, согласно которому кротовины существуют лишь в «квантовой пене» — то есть речь идет о частицах меньше атомов. Пожалуй, космический корабль туда не влезет. И Арнольд Шварценеггер тоже. И даже Майкл Джей Фокс, исполнитель роли Марти МакФлая в фильме «Назад в будущее».

Есть сторонники идеи, что развитие технологий, усилия физиков-теоретиков и, эм-м-м, само время помогут нам заполучить в свое распоряжение парочку бесконечно малых кротовин и увеличить их в миллиарды раз, чтобы отправиться в произвольное время и место. Пока это всего лишь умозрительные рассуждения, но представим, что рано или поздно будет создан подобный туннель, подходящий для человека. Даже если вы не станете вмешиваться в ход истории, всё равно вас ждет очередной парадокс, угрожающий всей вашей затее.

Осторожно, эффект бабочки

Данный эффект хорошо описан в известном рассказе Рэя Брэдбери, написанном в начале 1950-х годов — «И грянул гром». Его герои отправляются в доисторические времена на нашей планете, передвигаясь там по антигравитационной тропе, чтобы свести к минимуму вероятность контакта с прошлым. Один из персонажей сошел с тропы и случайно раздавил бабочку. Вернувшись в свое привычное время, герои обнаруживают, что многое изменилось — от правописания слов до исхода выборов. Получается, они создали альтернативную реальность.

Рассказ Брэдбери часто цитируется в работах по теории хаоса, поскольку в нем впервые упоминается так называемый «эффект бабочки»: незначительное изменение сейчас может иметь большие и зачастую непредсказуемые последствия в будущем. И это серьезное препятствие к тому, чтобы путешествовать в прошлое. Даже если кто-нибудь преодолел бы все трудности и придумал бы, как это сделать технически, не менее трудно было бы совершить подобное путешествие, не рискуя изменить ход истории.

Опять же, есть люди, которые ломают голову над способами обойти эти ограничения. Существуют самые разные теории, предполагающие различные конфигурации многочисленных кротовин, «замкнутые временеподобные кривые» и другие затейливые альтернативы. К несчастью для любителей кинофантастики, предпочитающих иметь научное обоснование для происходящего на экране, существует единственная причина, по которой все эти проблемы и парадоксы выглядят неразрешимыми — они просто таковыми являются. Как бы нам ни хотелось изменить прошлое и избавиться от совершенных ошибок — меня вот, например, крайне разочаровало купленное в 2007 году пальто — похоже, ничто не может помочь нам в этом, включая кротовые норы.

Моложе на долю секунды

С другой стороны, не факт, что путешествия в будущее невозможны. Более того, существуют люди, которым это уже удалось. Величайший из них — космонавт Сергей Крикалев, рекордсмен Земли по суммарному времени пребывания в космосе. Его можно считать «хрононавтом», поскольку в результате своего пребывания на орбите Крикалев попал в собственное будущее примерно на 1/200 секунды раньше окружающих.

Немного, наверное. И все же этого достаточно, чтобы заставить вас крепко задуматься. Все дело в расширении времени — явлении, описанном в теории относительности Эйнштейна. Чем быстрее передвигается человек (а Сергей Крикалев провел более двух лет на борту станции «Мир» и Международной космической станции, движущихся со скоростью почти 30 тысяч км/ч), тем медленнее идут его часы по сравнению с часами на Земле. На самом деле все еще сложнее из-за гравитации, однако в целом Крикалев постарел за это время чуть меньше, чем если бы он не отправился в космос.

Увеличив скорость, мы добьемся более выраженного эффекта: если бы хрононавт провел свои два года в космосе, передвигаясь чуть медленнее скорости света (то есть почти в 40 тысяч раз быстрее, чем скорость МКС), он вернулся бы и обнаружил, что на Земле прошло два столетия или даже больше.

Вот это и правда путешествия во времени. Безусловно, никто не гарантирует, что когда-нибудь нам удастся развить такую скорость, да и отправиться можно только в одну сторону, однако в отличие от погружения в историю мы, по крайней мере, знаем, что это возможно. Поэтому фильмы о путешествиях в прошлое являются чистым вымыслом, а вот те картины, где герои оказываются в будущем, частично основаны на научных фактах. Жаль, что их снимают так мало!

Среди немногих фильмов, где так или иначе фигурируют путешествия в будущее, можно назвать две экранизации романа Герберта Уэллса «Машина времени», трилогию «Назад в будущее» и блокбастер «Планета обезьян».

Единственный известный мне фильм, создатели которого попытались воссоздать условия путешествий во времени — прошлогодний «Интерстеллар». Картина посвящена расширению времени, ее герои — астронавты, обнаружившие после возвращения, что их близкие и друзья постарели гораздо быстрее их самих. Подобный персонаж — Рип ван Винкль, проспавший 20 лет своей жизни — появился в литературе еще в начале 19 века благодаря американскому писателю Вашингтону Ирвингу.

Возможно, «Интерстеллар» положит начало эпохе картин о путешествиях во времени, основанных на научных фактах, но верится в это с трудом. Пусть снимают больше несерьезных фильмов, герои которых самым неправдоподобным образом обнаруживают себя в гуще тех или иных исторических событий. Таких фильмов, как, например, «Невероятные приключения Билла и Теда» с его парадоксальной концовкой. Его я готов пересматривать бесконечно.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Как появление конвейера усилило эксплуатацию трудящихся

Пионеры главной инновации ХХ века — конвейерного производства — не скрывали, что относятся к рабочей силе как к скоту. Несмотря на все разговоры о новой промышленной революции, этот подход еще долго будет оставаться основой индустриальной и социальной политики.

Американский инженер Фредерик Уинслоу Тейлор в книге «Принципы научного менеджмента» (1911) предложил внедрить на американских заводах научную организацию труда: «в прошлом главным был человек, а в будущем главной должна стать система». По мнению Тейлора, рабочий не заинтересован работать максимально быстро, если получает почасовую зарплату,— и из-за того, что он больше устанет, и из-за того, что сделает работу быстрее и получит меньше, и из солидарности с безработными собратьями. А он не имеет, как выразился бы французский экономист и политический деятель Поль Лафарг, «права на лень» (это право Лафарг отстаивал в одноименном памфлете 1880 года).

Знаменитый эксперимент Тейлора 1899 года был связан с погрузкой 40-килограммовых стальных чушек в вагоны. Дневная выработка составляла 12,5 тонны на человека. Тейлор хронометрировал движения грузчиков, немного оптимизировал их, замерял максимальную скорость погрузки на коротком интервале времени, экстраполировал ее на день — и получил «научно обоснованную норму» почти в четыре раза выше. За погрузку 47,5 тонны в день он предложил зарплату на 60% больше. По Тейлору каждый человек должен быть на своем месте, в частности, грузчик должен быть «похож на быка» не только физически, но и умственно, ведь умного человека монотонная работа утомит. В «Принципах научного менеджмента» Тейлор описывает, как он манипулировал «умственно отсталым» рабочим, чтобы тот радовался выгодности новых условий.

Эксперименты Тейлора были предтечей рекорда советского героя Алексея Стаханова, который в 1935 году выдал на-гора из забоя в 14,5 раза больше угля, чем предписывалось по норме. В книге «Преданная революция» (1936 год) Лев Троцкий отмечал, что стахановское движение не сводилось к интенсификации труда, а вело и «к удлинению рабочего дня: в так называемое нерабочее время стахановцы приводят в порядок станки и инструменты, подбирают сырой материал, бригадиры инструктируют свои бригады и пр. От семичасового рабочего дня остается при этом нередко только имя». Согласно Троцкому, рабочие встретили новшество с прямой враждебностью, излюбленным средством борьбы со стахановцами стали «аварии и поломки механизмов», рабочие обвинялись не только в саботаже, но и даже в убийствах стахановцев. 1937-й еще не наступил, так что не исключено, что обвинения имели под собой почву.

В США никакое стахановское движение не зародилось: пропаганда работала не столь эффективно, да и неэкономических методов принуждения, как в СССР, не существовало. Мэттью Стюарт в книге «Миф о менеджменте: Разоблачение современной философии бизнеса» развенчивает созданный Тейлором миф об успехе его эксперимента: после первого дня люди разбежались — вкалывать на износ за относительно небольшую надбавку никто не захотел.

А затем был конвейер Генри Форда. Ему предшествовали знаменитые чикагские бойни. Сам Форд в книге «Моя жизнь. Мои достижения» (1922 год) признает, что его первый конвейер «был похож на передвижные пути, которыми пользуются чикагские укладчики мяса при дроблении туш».

Конвейер как механизм был известен задолго до того, как Генри Форд догадался организовать поточное производство автомобилей

Фото: Hulton Archive/Getty Images

Эптон Синклер живописал этот конвейер в романе «Джунгли» (1906). На бойни ежедневно прибывало по железной дороге «около десяти тысяч голов крупного рогатого скота, столько же свиней и около пяти тысяч овец». По пологим наружным мосткам бесчисленные ряды свиней «терпеливо взбирались» наверх шестиэтажного здания. Наверху животным давали остыть, а затем их впускали в помещение, «откуда для свиней нет возврата». «Здесь они проходили через все стадии обработки, необходимой для превращения их в свинину, спускаясь вниз под действием собственного веса».

В цеху было установлено огромное железное колесо с крюками по краям обода. Свиньи входили в узкие проходы с двух сторон колеса, «перед колесом стоял огромный, дюжий негр с голыми руками и голой грудью». Колесо медленно вращалось, в руках у людей по обеим его сторонам были цепи. Одним концом цепи они захватывали ногу ближайшей свиньи, другой конец закидывали на кольцо колеса. Продолжая вращаться, колесо рывком поднимало животное на воздух. В тот же миг раздавался оглушительный визг. «С вершины колеса свинью подхватывала двигавшаяся по канату тележка. Тем временем колесо вздергивало другую свинью, за нею третью и четвертую, пока не получался двойной ряд подвешенных за ногу свиней, отчаянно бьющихся и визжащих. Пронзительный визг смешивался с глухими воплями, хрюканье — с предсмертными стонами». Рабочие быстрым ударом перерезали им глотки. «Свинья за свиньей, истекая кровью, испускала предсмертный визг, затем, продолжая свой путь, исчезала в чане с кипящей водой».

«Новые времена» с Чарли Чаплином — лучший образ конвейера в кино

Фото: Entertainment Pictures/ZUMA/Diomedia

«Тушу свиньи особым механизмом извлекали из чана, а затем она проваливалась в следующий этаж, пройдя по дороге через удивительную машину с бесчисленными скребками, которые автоматически приспособлялись к размерам и форме животного, так что по выходе туша была почти совершенно очищена от щетины. Затем кран ее снова подхватывал и подавал на подвесную тележку, которая катилась между двумя рядами рабочих. Каждый рабочий, когда туша скользила мимо него, проделывал над ней всего лишь одну операцию. Один скоблил ногу с наружной стороны, другой — с внутренней. Один быстрым ударом ножа перерезал горло, другой двумя быстрыми ударами отделял голову, и она падала на пол, исчезая затем в люке. Один вспарывал брюхо, другой обнажал кишки, третий перепиливал грудную кость, четвертый отрезал внутренности, пятый вынимал их, и они тоже проваливались сквозь люк в полу. Одни рабочие скоблили бока, другие — спину, третьи скребли, чистили и мыли тушу внутри». Вереница раскачивающихся свиных туш растянулась ярдов на сто в длину, через каждый ярд сидели люди, «работавшие так, словно за ними гнались черти». «Под конец этого путешествия на туше не оставалось такого места, по которому не прошлись бы несколько раз; затем ее увозили и в течение суток выдерживали в холодильнике».

В других цехах рабочие разделывали туши, поступающие из холодильника. Сперва туши поступали к «развальщикам». За развальщиками шли «рубщики», «богатыри со стальными мускулами; у каждого из них было по двое подручных, которые подтаскивали половинки туши и держали их, пока рубщик рубил, а потом поворачивали каждый кусок так, чтобы его снова можно было разрубить». Рубщик наносил лишь один удар, очень точный. «И через зиявшие в полу люки вниз летели: в одно помещение — окорока, в другое — грудинка, в третье — боковины».

Поначалу главному герою романа — литовскому эмигранту Юргису, «широкоплечему гиганту», удается устроиться на самую тяжелую и высокооплачиваемую работу в убойный цех. Поначалу он способен задавать непосильный темп для работающих рядом. Но владельцам чикагских боен нет дела до сохранения физической формы работников: выдохнутся одни, наймут других. Юргис понемногу сдает и начинает спиваться. Неурядицы преследуют и других членов его семьи, все они один за другим теряют работу, ибо новички не соблюдают неписаных правил «джунглей», среди которых, например, такое: женщина не должна отказывать в сексуальных услугах боссу. Сначала нечем платить за уголь, затем неподъемными оказываются и выплаты по ипотеке. Семья гибнет.

Уже больше 100 лет монотонность труда на конвейере вызывает самые разнообразные формы протестов и забастовок

Фото: Hulton Archive/Getty Images

Заводы Форда представляют собой большой прогресс по сравнению с чикагскими бойнями — и в отношении к рабочей силе тоже. Они не бедствовали. Генри Форд на своем предприятии еще в 1914 году увеличил зарплату рабочих с $2,34 за восьмичасовую смену до $5, в год выходило примерно $1250 (около $25 тыс. в современных ценах). Знаменитая «Модель Т» стоила $360, что позволяло простому работяге у Форда менять машину ежегодно.

С другой стороны, конвейер и система рациональной организации рабочего процесса Тейлора увеличивали производительность на заводах Форда раз в пять-шесть, делая труд гораздо более тяжелым. Джон Дос Пассос в романе «Большие деньги» (1936) описывает «скоростную, потогонную» систему Тейлора так: «Меньше непроизводственных потерь, больше надсмотрщиков, соглядатаев, провокаторов и осведомителей (15 минут на ланч, три минуты на туалет). поднимай, заверни гайку, завинти болт, вгони шпонку. и повторяй эти монотонные быстрые операции до тех пор, покуда не отдашь все свои жизненные соки до последней унции».

Форд в «Моей жизни. » проводит политэкономический анализ «научной организации труда» и страстно агитирует за нее. По его мнению, плюсом конвейера является возможность использовать неквалифицированную рабочую силу: «Большая часть занятых у нас рабочих не посещала школ; они изучают свою работу в течение нескольких часов или дней». Без конвейера обученных рабочих в необходимых количествах «не удалось бы собрать в течение ста лет», ведь их потребовалось бы «два миллиона» вместо 50 тыс. И представьте себе помещение, необходимое для них. А ведь «каждый лишний квадратный фут означает повышение издержек производства». Кроме того, себестоимость производимой ими машины была бы крайне высока, и она не смогла бы продаваться по цене, «соответствующей покупательной способности». Наконец, не получилось бы платить рабочим больше 10-20 центов в день. Здесь Форд преувеличивает: если бы рабочим платили в 25-50 раз меньше, машина не стоила бы запредельно дорого, поэтому либо второй аргумент, либо третий.

Первым делом в 1913-1914 годах на заводах Форда была оптимизирована сборка магнето (генератора). Одному рабочему требовалось на это 20 минут. Сначала работа была разделена на 29 различных операций. Затем провели опыты с темпом сборки: скорость конвейера 60 дюймов в минуту оказалась слишком высокой, 18 дюймов — слишком низкой, в результате остановились на 44 дюймах. (Чарли Чаплин в фильме «Новые времена» 1936 года гениально изобразил работу на конвейере, скорость которого все время растет — вдруг он, рабочий, выдержит и это?) Как пишет Форд, важно, «чтобы ни один рабочий не спешил — ему предоставлены необходимые секунды, но ни одной больше». В результате магнето стали собирать за пять минут. Затем 29 операций разложили на 48 отдельных движений.

Другой пример — сборка поршня. По старой процедуре 28 человек за день собирали 175 поршней. Когда все движения рабочих были проанализированы по хронометру, выяснилось, что «при девятичасовом рабочем дне четыре часа уходило на хождение взад и вперед». И каждый рабочий делал восемь различных движений рукой. Весь процесс разложили на три действия — так, чтобы можно было их производить не двигаясь с места. И семь человек стали собирать 2600 поршней в день.

При сборке шасси на конвейере делается 45 различных движений. Первая рабочая группа укрепляет четыре предохранительных кожуха к остову шасси; двигатель появляется на десятой остановке. «Рабочий, на чьей обязанности лежит постановка какой-нибудь части, не закрепляет ее. Человек, который вгоняет болт, не завинчивает одновременно гайку; кто ставит гайку, не завинчивает ее накрепко. При движении 34 новый двигатель, будучи предварительно смазан маслом, получает бензин; при движении 44 радиатор наполняется водой, а при движении 45 готовый автомобиль выезжает на Джон Р. Стрит».

Дрессированные гориллы капитализма

Технология производства Ford T изменила Америку, а затем и весь мир

Фото: Science Photo Library/DIOMEDIA

Конечным результатом «научной организации труда» «является сокращение требований, предъявляемых к мыслительной способности рабочего». Генри Форд либо искренне верит, либо делает вид, что рабочим это по нраву. По его мнению, для большинства людей наказанием является не однообразная работа, а «необходимость мыслить» и идеальной им представляется работа, «не предъявляющая никаких требований к творческому инстинкту». «Работы, требующие мышления в соединении с физической силой, редко находят охотников. Средний работник ищет. работы, при которой он не должен напрягаться ни физически, ни особенно духовно». Люди, творчески одаренные, для которых всякая монотонность представляется ужасной, «совершенно напрасно питают сострадание к рабочему, который изо дня в день выполняет почти одну и ту же работу».

Камня на камне не оставил от этой позиции итальянский философ, теоретик марксизма Антонио Грамши, который размышляет об организации труда на заводах Форда в главе «Американизм и фордизм» «Тюремных тетрадей» (1926-1928): Тейлор, употребив выражение «дрессированная горилла», «выразил с жесточайшим цинизмом цель американского общества: развить в трудящемся до максимальной степени машинные и автоматические навыки, разбить старый психофизический комплекс квалифицированного, профессионального труда, требовавшего известного активного участия ума, фантазии, инициативы трудящегося, и свести все производственные операции только к их физическому машинному аспекту».

Американский промышленник заботится о поддержании постоянной физической эффективности работника, его мускульно-нервной действенности, потому что в его интересах иметь устойчивый коллектив, ибо «это тоже машина, которую нельзя слишком часто разбирать с целью обновления отдельных деталей, не причиняя больших убытков». Так называемая высокая заработная плата есть необходимость, она является орудием отбора коллектива и поддержания его устойчивости. «Но высокая заработная плата — это палка о двух концах: нужно, чтобы работник тратил больше средств для поддержания, обновления, а по возможности и усиления своей мускульно-нервной работоспособности. «

Кроме того, американские промышленники поняли, что, «к сожалению», «дрессированная горилла» остается человеком, и во время работы рабочий думает или имеет возможность думать, чувствует, что труд не дает ему непосредственного удовлетворения, и он понимает, что его хотят довести до состояния дрессированной гориллы, а это может натолкнуть его на размышления, мало способствующие сохранению покорности. «Приспособление к новым методам труда и производства не может идти только лишь через социальное принуждение. «, оно должно комбинироваться с добровольным согласием, что может быть достигнуто при помощи большего вознаграждения.

Премиальная линейка Ford Mercury просуществовала с 1939 по 2020 год

Даже в СССР стахановцем приходилось очень много платить: они получали до 2 тыс. руб., тогда как простой рабочий — примерно 100. Полагалось и неденежное вознаграждение. Как пишет Троцкий, «стахановцев буквально осыпают привилегиями: им отводят новые квартиры или ремонтируют старые; их отправляют вне очереди в дома отдыха и санатории; им посылают на дом бесплатных учителей и врачей; им выдают даровые билеты в кино; кое-где их даже стригут и бреют бесплатно и вне очереди».

Высокие заработки, по Антонио Грамши, являются временными. «Фордовская промышленность требует от своих рабочих такого разделения труда, такой квалификации, каких еще не требует остальная промышленность; она требует такого нового типа квалификации, такой формы расходования рабочей силы, такого количества расходуемой силы в то же время, которые являются более тягостными и изнуряющими, чем где бы то ни было». Но как только новые методы труда и производства распространятся и сделаются всеобщими, как только новый тип рабочего будет создан повсеместно, текучесть будет ограничена безработицей и высокая зарплата исчезнет. «Американская промышленность с высокой заработной платой пока пользуется монополией на внедрение новых методов; монопольным прибылям соответствует монопольная заработная плата. Но эта монополия с необходимостью будет сначала ограничена, а затем уничтожена распространением новых методов как в самих Соединенных Штатах, так и за границей. а с выравниванием прибылей исчезнет и высокая заработная плата». Грамши как в воду глядел: заработки американских рабочих в реальном выражении достигли пика в 1960-е, и вот уже 50 лет понемногу падают из-за выноса производства в Китай.

Секс, виски и другие враги конвейера

Алексей Стаханов буквально за одну смену превратился из обычного шахтера в один из главных мифов советской пропаганды

Фото: Репродукция Фотохроники ТАСС

По мнению Грамши, сухой закон был введен в США в 1920 году с целью сохранения хорошей физической формы у рабочих. Трезвости придавалось большое значение. Еще Тейлор заявил, что у пьяниц движения замедленные, поэтому они не могут поддерживать быстрый производственный ритм. Американский экономист Ирвин Фишер в 1920-е годы высказал мысль, что трезвый рабочий будет лучше работать — настолько лучше, что с введением сухого закона экономика будет быстрее развиваться.

По мнению Антонио Грамши, «бешеная» работа вызывает алкоголизм. И поэтому «борьба с алкоголем, самой опасной причиной разрушения трудовых сил, становится функцией государства». Грамши считает, что сухой закон был введен не для того, чтобы тотально искоренить потребление алкоголя, а чтобы сделать его «предметом большой роскоши», недоступным для рабочих: чтобы широкие массы трудящихся, включая тех, у кого заработки самые высокие, не могли себе его позволить и по причине дороговизны, и из-за нехватки времени на то, чтобы раздобыть контрабанду.

Грамши не верит в искренность пуританства Генри Форда. Как свидетельствует сам Форд в «Моей жизни. «, он платил премию женатым мужчинам, которые «жили со своей семьей и хорошо содержали ее», холостым мужчинам старше 22 лет, но «с явно выраженными хозяйственными привычками» и молодым мужчинам и женщинам, «которые служили единственной опорой» для семьи. «Предписано было, что женатые люди, которые получают премию, должны жить со своими семьями и заботиться о них». Это проверялось — по домам ходили 50 инспекторов. В момент внедрения плана право на премию «было признано за 60% мужчин; этот процент повысился через шесть месяцев до 78%, а через год до 87%; через полтора года не получал премии всего-навсего один процент».

Генри Форд объявил джихад распространенной среди рабочих-иммигрантов традиции «брать в дом жильцов и нахлебников» — они «смотрели на свой дом как на своего рода заведение, с которого можно получать доход». Представляется, что Форда это не устраивало, потому что в этом случае конвейер не был единственным источником дохода.

Антонио Грамши полагает, что надзор промышленников над интимной жизнью рабочих не связан с заботой о «человечности», о духовных запросах трудящегося, подвергающегося ломке. Эти «человечность» и «духовные запросы» были максимально развиты в ремесленнике, «демиурге», «когда личность работника целиком отражалась в созданном предмете, когда была еще очень крепка связь между трудом и искусством». Новые методы организации труда требуют подчинения половых инстинктов суровой дисциплине, укрепления семьи в широком смысле, усиления регламентации и постоянства половых отношений.

«»Пуританские» мероприятия преследуют одну лишь цель — сохранить вне сферы трудовой деятельности некое психофизическое равновесие, которое не допустит сильного физиологического истощения работника, выжатого новым методом производства». «Злоупотребление и нерегулярное отправление половых функций — это после алкоголизма самый опасный враг нервной энергии». «Рабочий, идущий на работу после ночного разгула, не может быть хорошим работником: чувственная экзальтация идет вразрез с хронометрированными производственными движениями, связанными с самыми совершенными автоматическими механизмами».

Ложь, пот и научная организация труда

Введение сухого закона связывали не с заботой о здоровье нации, а с попыткой повысить производительность труда

Фото: Universal Images Group/DIOMEDIA

Немногое изменилось на конвейере и ближе к нашему времени. Сюжет производственного романа Артура Хейли «Колеса» (1971) связан с жизнью автомобильного концерна, и конвейер — один из главных его героев. Его жестокость неизменна. Вице-президент компании по производству, наблюдая на автогонках, как стремительно работают ремонтные группы — «пять механиков умели за минуту, а то и быстрее поменять четыре колеса, долить в бак бензин, посовещаться с водителем», мечтает: «Такие нам очень пригодились бы на конвейере».

Ни высокие заработки, ни довольно значительные дополнительные льготы не способны компенсировать «безрадостный, бездуховный, физически тяжкий и убийственно монотонный труд» на конвейере — одно и то же час за часом, изо дня в день. «Сам характер работы лишает человека гордости за то, что он делает. Рабочий на конвейере никогда ничего не завершает, не ставит точки: он ни разу не собирает автомобиль целиком. Вечно та же пластина, та же шайба, те же болты. Снова, и снова, и снова, и снова, и снова; при этом условия работы — учитывая грохот и шум — таковы, что исключается какая-либо возможность общения. По мере того как идут годы, многие хоть и ненавидят свою работу, но смиряются. Есть, правда, такие, которые не выдерживают и сходят с ума. Но любить свою работу никто не любит». Новичок на конвейере Ролли, сидевший до этого в тюрьме, думает: «в кутузке было так же», ведь к концу смены у него жутко болело все тело, руки были в ссадинах, а кожа во многих местах содрана до крови.

Конвейерная лента ползет безостановочно и непреклонно, «не считаясь с человеческими слабостями и мольбами». «Рабочий на конвейере, будто узник, только и думает о том, как бы вырваться из этого ада». Остановить неудержимое движение может лишь звонок на получасовой обеденный перерыв, сигнал об окончании смены или саботаж. Ролли выбирает саботаж и бросает болт в цепной привод. Конвейер останавливается, но дежурная ремонтная бригада реагирует моментально — его запускают «уже через четыре минуты и пять секунд». Передышка небольшая, а риск высок. Виновного находят тут же, и в следующий раз его ждет увольнение, поскольку потери от таких простоев высоки: «завод недовыпустил пять с половиной автомобилей, или понес убытки более чем в шесть тысяч долларов». Другие варианты — прогул или забастовка: «И то и другое вносит разнообразие, нарушает монотонность». Они тоже чреваты осложнениями, и Ролли находит другой выход: он стал «потягивать марихуану за конвейером: после затяжки время летело быстрее и монотонность работы уже не казалась такой невыносимой».

Герой романа Хейли, менеджер автомобильного завода Мэттью Залески, размышляет о том, что думают посторонние на экскурсии по заводу: «Рабочие со временем привыкают к шуму, духоте, жаре, к напряженному темпу и бесконечному однообразию работы». Ведь он не раз слышал, как взрослые посетители говорили своим детям: «Они же привыкли. И обычно довольны своей работой. Они не променяли бы ее ни на что другое». И Залески всякий раз хочется крикнуть: «Не верьте этому, дети! Это ложь!» Конечно, это ложь, ведь как свидетельствует современный французский писатель Патрик Рамбо в книге «Хроника царствования Николя I» (под этим именем выведен Саркози), рабочие на конвейере компании «Ситроен», изнуренные рабочим ритмом, даже «вешались в раздевалках».

Самые надежные платформы для торговли бинарными опционами:
  • БИНАРИУМ
    БИНАРИУМ

    1 место в народном рейтинге! Честный и надежный брокер бинарных опционов. Бесплатное обучение для новичков! Получите бонус за регистрацию:

Добавить комментарий